Paradox сделала старость в Crusader Kings 3 слишком жестокой и близкой к реальности

Crusader Kings 3 — гранд-стратегия Paradox о средневековых династиях, где игрок управляет не государством, а целым родом: женит наследников, плетёт интриги, воюет и передаёт корону детям. Но дожить до глубокой старости здесь теперь сомнительное удовольствие. Ещё вчера твой персонаж выигрывал турниры и строил империю, а сегодня в окне характеристик висит дебафф «Угасающий разум» с минус ста процентами ко всему сразу, и вопрос «почему я вообще ещё жив» перестаёт быть риторическим.

Виновата система возрастных недугов, которую Paradox добавила в игру вместе с механикой болезней и старения. С возрастом на персонажа налипают трейты вроде помутневших глаз, хрупких костей, немощи и слабеющего сердца. На максимальной стадии «угасающий разум» фактически равен трейту «Недееспособный»: правитель теряет контроль над всем, и державой начинает заправлять регент.

Самое неожиданное — механика вызвала у сообщества не столько злость, сколько серьёзные признания. Разговор об игровой деменции быстро свернул к опыту тех, кто ухаживал за родными с таким диагнозом. Кто-то вспомнил прабабушку, которая последние пять лет не понимала, что происходит вокруг, но продолжала держаться. Другой описал деда, сгоревшего от рака за пару недель. А третий честно признался, что после смерти близкого почувствовал только облегчение, потому что человек давно перестал быть собой. Игровая строчка «минус сто процентов» внезапно оказалась куда ближе к жизни, чем хотелось бы.

Нашлась и любопытная логическая головоломка. У недееспособной королевы Испании все характеристики обнулены, но «Устрашение» остаётся высоким, и вассалы продолжают её бояться. Объяснение стройное: в Средневековье новости ползли медленно, о реальном состоянии правительницы знал лишь узкий круг придворных, а устрашение спадает вяло. Для остального мира она всё ещё та, кто одним словом отправлял людей на плаху, и проверять, выжила ли она из ума, никто не рискует. Игроки метко сравнили это со Сталиным незадолго до смерти.

Главная же претензия к системе звучит справедливо: одряхление наступает слишком рано и слишком резко. Персонаж может в 54 года выиграть все три состязания на турнире, а два года спустя безо всякой причины стать немощным. Задумка правильная — она лечит старую болячку серии, где столетние императоры оставались всеведущими богами, но маятник качнулся слишком далеко. Куда интереснее было бы, если бы упадок привязывался к событиям вроде тяжёлого падения или удара, а не падал с потолка по достижении шестидесяти лет.